Есть истины, не нуждающиеся в громких декорациях. Есть память, не терпящая фальши. 13 мая, в дни празднования скорбного и великого срока — 81-й годовщины Великой Победы — Театральная мастерская Государственного университета по землеустройству подарила зрителю не просто спектакль. Она даровала исповедь. Исповедь поколения, у которого война отняла всё, кроме мужества.
Спектакль «Человек войны», сотканный из живой ткани воспоминаний фронтовиков и нетленных строк Константина Симонова, явил собой редкий пример абсолютной искренности. Автор идеи и режиссёр-постановщик, доцент кафедры землепользования и кадастров Анна Рассказова, выступила здесь не как наставник, а как медиум, бережно передающий голоса ушедших эпох. Её режиссура — это работа на разрыв, на излом, на ту самую правду, от которой невозможно спрятаться.
Сцена, которой нет
Представление развернулось в легендарной ретро-аудитории ГУЗ, сохранившей аскетичную красоту сороковых годов прошлого века. Деревянные парты, строгий цвет стен, этот особый запах старого университета… Организаторы превратили их в алтарь памяти. На столах перед зрителями были разложены подлинные реликвии: пожелтевшие газеты, хрупкие фотографии военной поры. Едва успев занять места, зрители — студенты, представители ректората, деканы факультетов и руководитель университета Александр Линников — стали не сторонними наблюдателями, а соучастниками драматического таинства.
Граница между жизнью и сценой исчезла полностью. Актёры — студенты Илья Баженов, Александра Бычкова, Екатерина Заболотная, Никита Мартынов, Всеволод Олейников, Александр Тарасов, Алиса Тугаринова и сама Анна Рассказова — здесь не играли «стариков». Они оставались молодыми. Юными студентами и вчерашними школьниками, которых жестокая военная вьюга смела с порога родных домов прямо в ад: «Мы не за славою ушли на войну, а за мирной жизнью своей на земле...».
Голоса из окопов
Спектакль длился всего пятьдесят минут. Но эти минуты вместили в себя вечность. Артисты перемещались по залу, говорили вполголоса и в крик, заглядывали в глаза зрителям, превращая зал в единую коммуну скорби. Это был иммерсивный опыт высшей пробы: когда ты слышишь письмо погибшего не со сцены, а прямо перед твоим лицом, забываешь о театральной условности.
Музыка пронзала, как осколок, но главным оружием постановки было слово. Не декламация, а именно слово — хриплое, сбивчивое, живое — реальных мальчишек и девчонок 1941 года. Эмоциональное напряжение росло как снежная лавина, и вот уже зрительская сдержанность оказывается повержена. Слёзы? Да. Но не сентиментальные, а те горькие и очищающие слёзы, когда сопереживание героям становится физическим.
Поклон
Когда смолкли последние аккорды этого фантастического по силе эмоций действа, зал долго не мог выдохнуть. Аплодисменты звучали как клятва не забывать. Александр Линников, обращаясь к создателям спектакля, произнёс слова, которые лучше всякой рецензии выражают суть увиденного. Он поблагодарил режиссёра и труппу за необыкновенно и по-человечески честную, эмоциональную и очень талантливую постановку. И это правда: за пафосом титулов и юбилейных дат в тот вечер стоял просто человек — с памятью сердца и болью утраты.
Спектакль «Человек войны» меньше всего похож на событие рядового любительского театра. Это событие культурной совести всего университета. Ибо пока на этой земле звучат такие честные голоса, никто не забыт и ничто не забыто.
Спектакль «Человек войны», сотканный из живой ткани воспоминаний фронтовиков и нетленных строк Константина Симонова, явил собой редкий пример абсолютной искренности. Автор идеи и режиссёр-постановщик, доцент кафедры землепользования и кадастров Анна Рассказова, выступила здесь не как наставник, а как медиум, бережно передающий голоса ушедших эпох. Её режиссура — это работа на разрыв, на излом, на ту самую правду, от которой невозможно спрятаться.
Сцена, которой нет
Представление развернулось в легендарной ретро-аудитории ГУЗ, сохранившей аскетичную красоту сороковых годов прошлого века. Деревянные парты, строгий цвет стен, этот особый запах старого университета… Организаторы превратили их в алтарь памяти. На столах перед зрителями были разложены подлинные реликвии: пожелтевшие газеты, хрупкие фотографии военной поры. Едва успев занять места, зрители — студенты, представители ректората, деканы факультетов и руководитель университета Александр Линников — стали не сторонними наблюдателями, а соучастниками драматического таинства.
Граница между жизнью и сценой исчезла полностью. Актёры — студенты Илья Баженов, Александра Бычкова, Екатерина Заболотная, Никита Мартынов, Всеволод Олейников, Александр Тарасов, Алиса Тугаринова и сама Анна Рассказова — здесь не играли «стариков». Они оставались молодыми. Юными студентами и вчерашними школьниками, которых жестокая военная вьюга смела с порога родных домов прямо в ад: «Мы не за славою ушли на войну, а за мирной жизнью своей на земле...».
Голоса из окопов
Спектакль длился всего пятьдесят минут. Но эти минуты вместили в себя вечность. Артисты перемещались по залу, говорили вполголоса и в крик, заглядывали в глаза зрителям, превращая зал в единую коммуну скорби. Это был иммерсивный опыт высшей пробы: когда ты слышишь письмо погибшего не со сцены, а прямо перед твоим лицом, забываешь о театральной условности.
Музыка пронзала, как осколок, но главным оружием постановки было слово. Не декламация, а именно слово — хриплое, сбивчивое, живое — реальных мальчишек и девчонок 1941 года. Эмоциональное напряжение росло как снежная лавина, и вот уже зрительская сдержанность оказывается повержена. Слёзы? Да. Но не сентиментальные, а те горькие и очищающие слёзы, когда сопереживание героям становится физическим.
Поклон
Когда смолкли последние аккорды этого фантастического по силе эмоций действа, зал долго не мог выдохнуть. Аплодисменты звучали как клятва не забывать. Александр Линников, обращаясь к создателям спектакля, произнёс слова, которые лучше всякой рецензии выражают суть увиденного. Он поблагодарил режиссёра и труппу за необыкновенно и по-человечески честную, эмоциональную и очень талантливую постановку. И это правда: за пафосом титулов и юбилейных дат в тот вечер стоял просто человек — с памятью сердца и болью утраты.
Спектакль «Человек войны» меньше всего похож на событие рядового любительского театра. Это событие культурной совести всего университета. Ибо пока на этой земле звучат такие честные голоса, никто не забыт и ничто не забыто.
222